Вероника Марс. Мистер Критик (книга 2)

— Господи, Фрэнк, почему ты не можешь заняться продажей недвижимости, как остальные? Блошиным рынком. Магазином для бережливых. Эти вещи бесполезны.
Бесполезны. Слово — сама идея — поражала его. Ничего не было бесполезным. Особенно когда ты знал, кому это можно продать. Особенно когда ты знал, как привести вещи в порядок. Она этого никогда не ценила.
Хотя это было взаимно. В тот год, когда она умерла (эмфизема, она никак не могла бросить курить), он был поражен тишиной в доме, поражен тем как тяжело было спать без ее холодных ног, прижатых к его икрам. У них не было детей. Теперь был только он и Гас, и беспокойная, раздраженная энергия, которая заставляла его ходить из комнаты в комнату и будила его в предрассветный холод, выгоняя его из дома на свалки и в заброшенные здания, окаймляющие Нептун. Он не думал называть это чувство горем.
Сейчас же, когда он ехал по пустой дороге, он задумался. Он думал о бубликах, которые он покупал по дороге домой и о горячем душе, который он принимал после того как выгрузит вещи из фургона. Гаса тоже надо помыть после дождя и грязи. Он почти решил закончить и ехать домой, когда он заметил кое-что.
Там.
Он припарковал фургон и выключил зажигание. Дорога резко уходила вниз к зарослям гречки и сумаха, к небольшому участку земли с полинявшей табличкой «Продается». Знак стоял тут уже как минимум лет 10. Это была точно не первоклассная недвижимость, находящаяся на краю города, зажатая между ветхим трейлерным парком и Молодежным исправительным учреждением. Половина Нептуна использовала это место как рентабельную свалку, вот почему Козловски всегда тут проезжал. За несколько лет он находил тут некоторые хорошие вещи. Коробку потрепанных журналов «Плейбой». Чизбургер из стекловолокна величиной где-то в 180 см из давно несуществующей забегаловки. Переднюю половину Бьюика Скайларка 68 года, которую он продал реставраторам. И теперь он увидел что-то в темноте, что-то стоящее.
Гас легко выпрыгнул из фургона и побежал, его хвост мотался из стороны в сторону. Он любил охоту так же, как Козловски, чувствуя радость хозяина и питаясь ею. Козловски вышел вслед за собакой, закрыв за собой дверь. Дождь ледяными иголками впился в его щеки и шею. Он ссутулился от холода, его ботинки утопали в грязи. Какое-то время он не мог ничего разглядеть и он уж подумал, что ему почудилось. Но потом он увидел это снова — грязно-розовую фигуру, наполовину скрытую в траве. Одежда, может манекен? Его сердце знакомо встрепенулось, что почти всегда предвещало хорошую наживу.
Мужчина присел у собаки и похлопал его по спине.
— Что думаешь? Стоит из-за этого мокнуть?
Гас быстро развернулся по кругу. Для Козловски это годилось.
Спуск был крутым и скользким. Он спускался по краю, отклонившись назад, чтобы кубарем не улететь вниз. Гас бежал впереди, а потом замер у основания холма, отряхиваясь от воды. Взгляд Козловски был прикован к одной вещи на поле. Точно манекен — он мог видеть руки и ноги, раскинутые в грязи. Почищенный и восстановленный он мог принести 100 долларов от винтажного магазина или портного. И был еще ничтожный шанс, что он стоял настоящих денег. Он слышал, что антикварные манекены уходили за 7, 8 тысяч за единицу, иногда больше, если это была редкая модель в хорошем состоянии.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s